Т@тьян@.ru - В.Г.Короленко
Вторник, 24.07.2012, 04:57
Т@тьян@.ru Приветствую Вас Гость |
Категории раздела
Сайт учителя русского языка и литературы
Евгения Синяткина
Владимир Галактионович Короленко ЖУРНАЛ ЛИТЕРАТУРА В ШКОЛЕ Г.И.Алексеева. Назначение человека в очерке В.Г.Короленко Парадокс. 8 класс. - ЛШ, 2001, № 7. Л.М.Галимова. Без доброты и состраданья нет человека (Повесть В.Г.Короленко Дети подземелья). - ЛШ, 2003, № 7. С.Н.Дмитриев. Полтавские страдания В.Короленко. - ЛШ, 1991, № 1. И.В.Сосновская. Сердце сердцу весть подаёт, сердце сердце чует (Повесть В.Г.Короленко Дети подземелья) - ЛШ, 2003, № 7. С.С.Фолимонов. Пейзаж в творчестве В.Г.Короленко. - ЛШ, 2001, № 7. Полезные ссылки
Материалы к уроку по повести В.Г.Короленко В дурном обществе. к повести В.Г.Короленко В дурном обществе. к первому уроку по повести В дурном обществе. ПРОДОЛЖЕНИЕ ПОВЕСТИ В ДУРНОМ ОБЩЕСТВЕ С тех пор прошло много лет, я вернулся в родной городок с намереньем стать судьей. Даже не знаю, что толкнуло меня на это решение: недавняя смерть отца, жгучее, хотя и детское желание восстановить справедливость в мире или темные улочки, по которым я шел. Куда шел? Куда глаза глядят, и всюду были знакомые места, знакомые и памятные до боли... Но я знал, что в итоге ноги приведут меня к подножию холма, туда, где я меньше всего хотел бы оказаться. Уже начало смеркаться, и от холма залегла глубокая тень, мне стало еще больше не по себе. Я не решался поднять глаза на часовню, боялся, что чувства, притупившееся со временем, вспыхнут во мне с новой силой. Мне помнилась часовня; уезжая из города, я долго и пристально смотрел на нее, прощался с ней, думал, что больше не увижу эти развалины, принесшие мне и радость встреч и открытий, и много боли, разочарований... Но все же я медленно поднял глаза - часовни не было. Розовато-размытый закат спокойно лизал ровную поверхность холма, а преследовавший меня в снах стройный силуэт часовни сменился грудой неловко наваленных камней. Странное чувство радости накрыло меня: часовня, сломавшая мое детство, сделавшая меня досрочно взрослым, разрушилась, а значит, вместе с ней исчезло и нищенство, оплотом которого она для меня была. И я побежал, побежал подальше от этих развалин. Наконец, выбившись из сил, я тихо брел по улицам; в этот момент в моей голове уже созревало смутно представление о моем будущим занятии и мысль о равенстве между бедняками и богачами, мысль о нищете, страданиях простого народа заняла всю мою сущность. Вдруг, весь в ворохе грустных размышлений, я наткнулся на магазин, торгующий детскими игрушками. Возле большой, чисто вымытой витрины стояла румяная, пухленькая белокурая девочка. С первого взгляда можно было подумать, что она растет в хорошей семье, ладно питается и крепко спит, но, приглядевшись, я понял, что пухловатость у девочки вызвана скорее болезнью, чем хорошей жизнью. Красные рваные пятна на бледных щеках, принятые мною за румянец, свидетельствовали о том же, да и вся она была покрыта серым налетом бедности. Я подошел ближе, девочка стояла, упершись грязными ручками в стекло, и не отрываясь, смотрела на большую розовую куклу в богатом бархатном платье. Буря воспоминаний всколыхнулась во мне, поднялась из глубины души, куда я так старательно прятал её все последние годы. - Хочешь ее?- спросил я дрогнувшим голосом. Девочка подняла на меня свои маленькие, но совсем не наивные глазки и испуганно, недоверчиво кивнула. Я одобряюще улыбнулся, аккуратно взял ее ручку, шероховатую и горячую. Девочка сомкнула маленькие пальчики вокруг моего мизинца, доверчиво заглянула мне в глаза и вдруг улыбнулась. На миг мне показалось, что передо мной Маруся, я рванулся обнять девчушку, расцеловать ее, но остановился, глубоко вздохнул и просто сказал ей: - Пойдем. Через несколько минут мы вышли из магазина, девчушка судорожно прижимала к себе куклу, сминая дорогой материал платья и прикрывая её ручками. Наверно, боялась, что я передумаю и заберу игрушку обратно. Я хотел сказать ей что-нибудь, но слова обрывались где-то внутри меня, не успевая вырваться наружу. Девочка потопталась у моих ног, смотря в добрые, но безразличные глаза куклы и вдруг, что было сил, рванулась и побежала вниз по улице, совершая порывистые и какие-то надломленные движения. На середине улицы она остановилась и, повернувшись, медленно, но все так же порывисто помахала мне. До меня долетели осколки ее смеха, и я прошептал: «Прощай, Маруся!». Слезы заволокли мне глаза, и я уже не видел, куда она исчезла. Очнулся я только на могилке Маруси. Не знаю, как я её нашел: частокол почти весь сгнил, кое-где был обломан, да и заросла могилка-то без ухаживаний, вся была завалена прошлогодними листьями. Я лежал ничком на холодной земле и плакал, плакал, плакал. О чем? О детстве без любви, о несбывшихся надеждах юности, ее горечи и разочарованиях. Все оказалось не так радужно, взрослая жизнь встретила меня когтями и зубами. И лежа на могиле, я поклялся, что буду всю жизнь бороться с несправедливой властью богатых над бедными, за правду и равноправие. С тех пор я и работаю судьей. Со временем стали поговаривать, что я истинный сын своего отца, меня стали уважать и доверять. Не знаю, радовался я этому или нет, но иногда просыпалось во мне чувство гордости, и я думал, что и отец гордится мною там, на небесах. Но следом я вспоминал, что он меня особо-то не любил, да и на небе ему не до меня, ведь, наконец, он встретился с мамой. О ней же я вообще старался не думать, негоже судье быть слишком сентиментальным, но сестренку вспоминал частенько, скучал по ней, а что до дурного общества... Постепенно, видя, что жизнь в городе стала выравниваться, я стал о них забывать, конечно, не то что бы вовсе забыл, опять же старался не думать, да и особо некогда было. Но так и не суждено было мне позабыть дурное общество, судьба столкнула меня с одним из старых его представителей. Однажды ранней весной, когда солнце только начинало пригревать, но от земли уже шел теплый пар, разъяренная толпа притащила ко мне поутру вора. Я вышел из дома, городские жители, в основном продавцы с рынка, встали полукругом, не давая убежать серой фигуре, ничком валяющейся на земле. - Били?- спросил я строго. Продавцы опустили головы. В это время вор начал шевелиться и, опираясь руками в землю, слегка покачиваясь, гордо поднялся. Я обомлел: это был Валек. Он посмотрел на меня с легкой, чуть язвительной улыбкой и вытер кровь с губы. - Здравствуй, пан судья,- все так же язвительно сказал он, но в его глазах я прочитал боль и грусть, понятную только мне, иногда эта грусть проскальзывала и в моих глазах. - Следуй за мной,- чуть осипшим голосом обратился я к нему и зашагал в дом. Народ молчал; я знал, что они доверяли мне, и поэтому не спорили, хоть удивленно переглянулись меж собой. - По всей строгости бы его... - нерешительно крикнул кто-то. Мы зашли в дом, Валек затравленно огляделся кругом. - Хорошо живешь, - я, не отвечая, шел дальше, босые ноги Валека потоптались чуть и зашлепали за мной. Я вывел его в дальний угол сада, где была маленькая калитка и росла одна смородина. - Что, отпускаешь? - спросил он. - Отпускаю,- просто ответил я. - А как же те? - мотнул черной головой Валек в сторону лавочников. - Разберусь, - пожал я плечами, Валек все еще топтался, явно что-то хотел сказать, да не решался, - ты уходи из города, второй раз поймают - хуже будет. Валек опять затравленно улыбнулся, но промолчал. -Ты постой-ка здесь, я тебе одежды вынесу, еды, - я быстро зашагал к дому. Уже на пороге меня остановил голос Валека: - Да, прав был Тыбурций, пришлось тебе меня судить, - и засмеялся, - не сын ты своего отца, надо бы «по всей строгости»... - он помолчал, а потом добавил задумчиво, - и правда хорошо, что твоя дорога пролегла через нашу... Я опять промолчал и зашел в дом. Выходя с кулем одежды, кое-какой провизией и спрятанными в ней деньгами я знал, что Валека уже не будет. И правда: сад был пустой. Я закрыл калитку и, постояв немного, зашел в дом. Вечером на могилке у Маруси я нашел свежий букет подснежников и подумал, что я зря бежал от своего прошлого, его уже не исправить, да и зачем, ведь благодаря нему у меня в груди не холодный камень, а кусочек человеческого сердца. ДЕРЯБИНА ЕВГЕНИЯ, моя ученица, выпускница 2009 года; заняла 2 место в VII открытом фестивале молодых читателей России Сочи-МОСТ-2008.
source 
